поиск по 1265560 познавательным статьям и фото

Свобода слова на площади Маяковского

Книга историка Сессиль Вессье «За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России»

Свобода слова на площади Маяковского

Если смотреть на историю России как на историю государства, то это будет история расширений, войн, развалов, взлетов и падений некоего единого обезличенного организма. Но есть и другой взгляд, который пытается понять российское прошлое через призму борьбы отдельной личности против социальной несправедливости и лжи, являющейся неотъемлемой частью любой государственной машины. И в рамках этой истории опорными точками станут не войны и мирные договоры, а крестьянские восстания Степана Разина и Емельяна Пугачева, борьба старообрядцев за свою веру, восстание декабристов, организации «народовольцев» в конце XIX века, ячейки социалистов в царской России и зеленое движение в годы Гражданской войны. В издательстве «Новое литературное обозрение» выходит книга историка Сессиль Вессье «За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России». В ней описывается, как на определенном этапе эта традиция российского сопротивления становится представленной движением советских диссидентов — «инакомыслящих» позднего СССР.

С разрешения издательства «Новое литературное обозрение» «Лента.ру» публикует отрывок из книги историка Сессиль Вессье «За вашу и нашу свободу! Диссидентское движение в России», посвященный предтече диссидентских движений — собраниям молодых поэтов у памятника Маяковскому.

Валерии? Чалидзе, основавшии? в 1970 году вместе с Андреем Сахаровым комитет прав человека, так и писал в начале семидесятых: «Сегодня в Советском Союзе не нарушается свобода мыслить»; зато «другое дело, если кто-то хочет "выразить" свои мысли». Владимир Буковскии? в 1978 году говорит о диссидентах как о «простых людях, которые научились думать самостоятельно», но тут же добавляет: «думать что угодно на Востоке так же безопасно, как на Западе», а «диссидента отличает гармония между словами и жизнью, с однои? стороны, и убеждениями, с другои?», а «это уже гораздо опаснее, это чревато тюрьмои?».

В семидесятые и восьмидесятые годы миллионы людеи? в СССР думают «иначе», чем власти, питают — одни в большеи?, другие в меньшеи? степени — сомнение, недоверие и даже враждебность по отношению к тому, что проповедует и чего требует государство. Но лишь несколько десятков из них становятся диссидентами: осмеливаются публично требовать права и свободы, которые, как написано в законах и конституции страны и как заявляется на словах, гарантированы советским гражданам.

Какие бы разговоры ни велись в послесталинскую эпоху «на кухне», мало кто открыто отстаивал свои взгляды «на площади», — именно с тех пор противопоставление «кухни» и «площади» закрепилось в русском языке. диссиденты как раз и есть те, кто вышел из «кухни», где все свои и можно говорить что хочешь, «на площадь», — кучка смельчаков против властных структур и карательных органов. как сказал певец Юлии? Ким, с шестидесятых годов близкии? к диссидентским кругам, «у себя дома, на кухне каждыи? позволяет себе что угодно», но «между кухнеи? и площадью пролегает страх».

<…>

Почему, во имя чего вступали в борьбу эти люди, рискуя на долгие годы попасть в тюрьмы, лагеря и психушки?

Несомненно одно: девизом всеи? этои? борьбы может считаться лозунг, с которым вышли протестующие 25 августа 1968 года: «За вашу и нашу свободу». Его провозгласили еще поляки, выступавшие в XIX веке за освобождение своеи? страны. Он был подхвачен поддерживавшими их требования русскими демократами, которые понимали, что борьба за свободу одного народа расширяет свободу всех других нации?, и наоборот: смириться с тем, что у какого-то народа отнимают свободу, — значит быть готовым пожертвовать своеи? собственнои?.

Командарма Иону Якира арестовали и расстреляли в 1937 году. Его пятнадцатилетнии? сын Петр был осужден на пять лет заключения как «социально опасныи? элемент». В общеи? сложности Петр провел в лагерях более тринадцати лет, в одном из них он познакомился со своеи? будущеи? женои?. В 1957 году благодаря протекции Хрущева реабилитированныи? Петр Якир получил квартиру недалеко от центра Москвы, в рабочем раи?оне. Более того, несмотря на то, что он не смог окончить среднюю школу, его зачислили без экзаменов в историко-архивныи? институт.

В этои?-то небольшои? двухкомнатнои? квартире с длинным коридором, набитои? книгами, журналами и фотографиями, где кроме самого Якира жили еще его очень больная мать, жена и дочь Ирина, стал постоянно собираться народ, человек по сто — сто пятьдесят; все пили, курили и ночами напролет вели беседы на самые разные темы, в том числе о Сталине, лагерях, советскои? политике в так называемых братских странах. Центром притяжения был сам Якир, бесконечно обаятельныи?, с чернои? бородои? и искрящимися весельем глазами, балагур, способныи? выпить сколько угодно и не опьянеть. «Я про него говорила, — вспоминала его дочь, — что если его с самолета сбросить на парашюте посреди таи?ги, то через час там будет масса знакомых, которые ему предлагают выпить, потому что он сильно пил». Пускали всех желающих — никакои? проверки, никакого фильтра не было. Вплоть до 1972 года квартира Якиров служила чем-то вроде штаба диссидентов, многие именно здесь познакомились или сошлись поближе.

Важным явлением культурнои? и общественнои? жизни стали публичные выступления поэтов на площади Маяковского. Здесь, неподалеку от Московскои? филармонии, Театра сатиры и ресторана «Пекин», был установлен памятник Маяковскому, которого еще Сталин объявил величаи?шим советским поэтом (странная идея назвать так автора «Облака в штанах»!). Открытие состоялось при большом стечении народа в июле 1958 года. После торжественнои? церемонии здесь же, у его подножия, стали читать свои стихи сначала известные поэты, а потом поэты-любители. Желающих оказалось так много, что было решено собираться около памятника в десять часов 19-го числа каждого месяца. Потом встречи стали происходить чаще — по субботам и воскресеньям примерно с восьми вечера до часу ночи. Студенты читали Маяковского, Есенина, Евтушенко, Гумилева, Ахматову, Пастернака и свои собственные стихи.

Осенью 1958 года в этих чтениях стал принимать участие Владимир Осипов, в ту пору двадцатилетнии? студент-историк, коренастыи?, с ярко-голубыми глазами. Он всех располагал к себе искренностью, пылкостью и мужеством и не потерял этого обаяния даже тогда, когда много позже стал лидером ярых националистов. Осипов увидел, что молодежь не только читает стихи, но и обсуждает самые разные вопросы. В годы оттепели разговор о поэзии естественно переходил к свободе слова и идеи?ным спорам, что само по себе свидетельствовало о глубоких переменах — ничего подобного не могло происходить в центре Москвы на протяжении нескольких десятков лет. Желание обмениваться мнениями — признак открытого, свободного общества, и вот студенты спорят на площади Маяковского об «искренности в литературе», которую защищал Владимир Померанцев, о неугодных властям книгах, художественных школах, а наряду с этим — о генетике или теории относительности. Заходит речь и о политике, о том, что происходит в Польше или Югославии, однако, по словам Владимира Осипова, он не помнит, «чтобы кто-нибудь высказывал консервативные или контрреволюционные взгляды» или «подвергал сомнению Октябрьскую революцию или необходимость коммунизма в России».

Вечерние встречи на площади Маяковского вскоре были запрещены, но уже в сентябре 1960 года возобновились. Одним из организаторов этих собрании? становится Владимир Буковскии?, в то время восемнадцатилетнии? первокурсник биолого-почвенного факультета МГУ. Его отец — советскии? литератор, член Союза писателеи?, сотрудник журнала «Октябрь», мать — Нина Буковская, автор детских радиопередач, человек очень сильного характера. Сам Владимир — красивыи? юноша, наделенныи? острым, проницательным умом, развитым логическим мышлением. Удивительная энергичность сочетается в нем с необыкновеннои? личнои? харизмои?, ему легко удается установить доверительное общение с любым собеседником, при этом не слишком с ним откровенничая. Возобновляя чтения на площади Маяковского, он заботился не столько о поэзии, сколько о том, чтобы в Москве было «место, где люди, думающие одинаково, могли бы друг друга наи?ти», то есть уже тогда думал о стратегическом значении этои? затеи.

И в самом деле, поле дискуссии? расширяется. 14 апреля 1961 года, в годовщину смерти Маяковского, группа молодых людеи? публично зачитывает список жертв сталинских репрессии?, это происходит за полгода до XXII съезда КПСС, признавшего, что эти репрессии были массовыми и затронули все слои общества. «Партия и правительство» не дремлют — несколько участников этои? акции (впоследствии — известные диссиденты) арестованы. Двадцатидвухлетнего Юрия Галанскова отчисляют с исторического факультета МГУ за независимые взгляды и помещают на несколько месяцев в психиатрическую больницу. В октябре 1961 года Владимир Осипов, студент-философ Эдуард Кузнецов и тяжелобольнои? Илья Бокштеи?н, семь лет проведшии? в туберкулезном санатории, были обвинены в «антисоветскои? деятельности», а несколько месяцев спустя приговорены: Осипов и Кузнецов — к семи, а Бокштеи?н — к пяти годам исправительных лагереи?. Других активистов исключили из комсомола. К концу 1961 года неформальные встречи на площади Маяковского снова прекращены. Власти дали адекватныи?, по их мнению, ответ на это проявление свободы...


Источник: статьи Lenta @12.07.2015



Используй свой мобильный - сохрани эту страницe и расскажи о ней друзьям!